Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того

Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того

Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того, что противник был уже на площадке, когда я спускался вниз. Я слышал, как его объявляли. Чемпион по Саньда, Мастер народного У‑Шу, постоянный участник Боев, дважды побеждал в третьем круге, обладатель Специального приза за Самую Красивую Победу, Смертельный Кулак Сибири!!! Встречайте Желтого Тигра!!!

Так и есть! Китаец! Вот так сюрприз. Честно и откровенно — не ждал. Две победы в третьем круге — круто. Я спустился на площадку и только тогда смог оценить рост китайца. Он был на голову выше меня. Значит, за сто восемьдесят! Почти под метр девяносто! Но самое плохое было не Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того это. Конституция у парня — вот что самое плохое. Он сухой и жилистый — раз. А значит, быстрый — два. У него относительно короткие ноги, длинное туловище и руки, которые, кажется, ничуть не короче ног! Этакая обезьяна. Ничего не имею против китайцев. Наоборот даже. Но этот весь какой‑то неприятный, смотрит надменно, как будто говоря — и это против меня?!

Я мысленно плюнул и принялся за разминку. Китаец сделал несколько па из тайчи, а потом уселся на пол и стал ждать. Зал шумел. Делались ставки. Меня объявили уже не как новичка, кое‑кто видел наш бой с Чеченом, но я был уверен Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того — ставят на моего противника. Неудивительно!

Разогревшись, я тоже уселся, только спиной к китайцу, и стал проводить часть ритуала Кудзи. Сегодня это должно пригодиться. Основная часть подготовки проделана дома, сейчас оставалось, что называется, замкнуть цепь…

Замкнул. Сразу стало спокойнее. Дыхание выровнялось. Тело ровно гудело, как хороший трансформатор под током. Поднявшись, я принял Хира — Ити‑мондзи‑но‑Камаэ[46], скрестил руки, с жестко выпрямленными ладонями, а потом с выдохом резко развел их в стороны. Энергия рванулась из хара, заполняя все тело. Я почувствовал себя в центре неуязвимой сферы. Сжал пальцы, закрепляя состояние, и повернулся к противнику. Гонг!

* * *

Сережа Ли был Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того китайцем только наполовину. Мать его — русская, но он сам предпочитал об этом не помнить. Китай — великая страна, которая еще покажет всему миру, как надо жить! А Россия в дерьме. В дерьме и никогда не поднимется. У русских нет ничего. Кроме баб. В Сибири уже каждый второй — китаец. И все работают или следят, чтобы другие работали. А русские умеют только пить и сидеть в тюрьме. Сереже недавно исполнилось двадцать два. Он занимался У‑Шу с детства. И не тем ширпотребом, которому учат иностранцев. Настоящим У‑Шу! Традиция, существующая сотни лет, передаваясь из поколения в поколение. Вот отец с дедом и научили его Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того. Как Наследника. Правда, дед считал, что не научили, а учат. Но это понятные только ему нюансы. Ерунда! Он, Сергей, уже постиг все! Он выигрывал бои у людей в два раза тяжелее его, он побеждал боксеров, борцов, каратистов. Все они узколобы. Все в рамках своей системы. А У‑Шу — оно всеобъемлюще! У него нет границ. Это квинтэссенция воинских искусств. Даже название это — для европейцев. А настоящее Искусство воспринимает и перемалывает все. Как Китай!

Ли смотрел, как противник разминается. “Ниндзя. Ха! Обычный самбист! Тупой кусок мяса. Крепкого мяса, конечно. Но тупой. Убить его? Или сломать обе руки?” Сережа никогда не признался бы Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того самому себе, что ему понравилось убивать. Одними голыми руками. Доказывая свое превосходство. Именно так он завоевал прибавочные двадцать тысяч.



Конечно, узнай об этих боях отец или дед… Но они далеко, а он в Питер летает как бы на сессии, учась на заочном…

Противник проделал какое‑то незнакомое упражнение. Цигун? Неужели не просто кусок мяса? Значит, тем интереснее будет его сделать. Гонг!!!

* * *

Принципы рукопашного боя ниндзя просты. Минимум усилий — максимум эффекта. Обман, еще раз обман и введение в заблуждение. Запудрить мозги, навесить лапшу. Казаться сильным там, где слаб, и слабым там, где силен. Выведи противника из душевного Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того равновесия, удиви его — и половина победы у тебя в кармане.

Китаец, несмотря на свое высокомерие, действовал грамотно. Он не ринулся на меня, пренебрегая осторожностью. Нет! Он стал мягко подкрадываться, по‑особому ставя стопу на носок. Придвигаясь прямо‑таки по сантиметру. И в то же время это происходило неуловимо быстро. Достаточно ему подойти на дистанцию ног, и он тут же сможет пустить в ход свои длиннющие руки. Этакий живой культиватор. Гибрид сенокосилки с мясорубкой. Потому‑то мне и не понравилась его конституция. Сталкивался уже. Серега у нас есть. Кузнецов фамилия. Вот он такой же.

Но я не собирался давать своему Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того противнику использовать его преимущество. Находясь в Косэй‑но Камаэ[47]— позиции наблюдения, я подождал, пока он подкрадется почти на дистанцию атаки. Моя левая рука козырьком от солнца над бровями, правый кулак прижат к боку, вес на передней ноге. Вид, особенно в трусах, дебильный совершенно. И в момент, когда китаец готов был атаковать, я вдруг обеими руками… сделал себе “восточные” глаза и мерзким тоном спросил:

— Цто, китаеза узкоглазая, дратися будес?

Кто бы знал, что его так зацепит! Глаза китайца раскрылись, насколько это позволяла его “узкопленочность”, а потом он взвыл и мгновенно оказался рядом. Но прежде чем град ударов накрыл меня, я упал вперед и Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того под себя, перевернувшись, как в кувырке… И моя пятка угодила китайцу точно в низ живота. Не в пах, нет! В мочевой пузырь…

Организм человека так устроен, что в этом самом пузыре всегда хоть немного, но есть. Понятно чего. И вот, если ударить по нисходящей и точно попасть — все, что есть, оказывается в штанах.

Китаец тонко взвизгнул. Я откатился, вскочил и, пока он осознавал свое “положение”, взлетел ему на плечи. Он ухватил меня за ноги. Правильно! Держи крепче! Используя инерцию прыжка, я кувырнулся вперед, прямо с его плеч. А точнее, вместе с ними, потому как захват ногами не Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того отпустил. Мы рухнули на татами. Я — через голову, а он затылком на мой живот. Вся беда в том, что во время этого броска[48]тело человека, к которому он применяется, не успевает за головой. В учебном варианте кувырок с плеч направлен вперед. Там есть время для разворота. Здесь его не было.

Что‑то отчетливо хрустнуло. Шея китайца согнулась почти под девяносто градусов. Правда, в последний момент я чуть подтолкнул его ногами в живот. Поэтому он остался жив.

Вот так. Бедный ты чемпион. Рукопашный бой ниндзя — подлая штука. Но ведь я совсем не обязан был становиться еще одним пунктом в списке твоих Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того побед? Так? А ты бы меня покалечил с наслаждением. Такие штуки несложно почувствовать. И здесь не надо быть телепатом.

Я, уже привычно, проверил пульс. Жить будет. И ладно.

Уже поднимаясь по трапу, я неожиданно встретился взглядом с Игнатием Динозавровичем. И с изумлением увидел, что он мне улыбается и даже показывает большой палец. Ну, дела! Может, он ставил на меня?

* * *

Не знаю, что меня дернуло на обратном пути выйти из машины именно возле этого магазина. Пока ехал, думал, как позвоню Директору Танюшкиного казино и договорюсь об отдаче денег. До срока еще остается больше суток. Дело сделано!

Думал я и о Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того сегодняшнем китайце. Странно, что он купился на такую детскую штуку. Хотя, может, его в школе дразнили, а он за это сворачивал всем носы. Ну и попался на рефлекс. То, что он полукровка, я разглядел еще на разминке. Глаза у него были светлые. А еще говорят — рецессивный ген!

Бой закончился очень быстро. Собственно, боя не было. Я должен был победить наверняка. А драка без правил — это не соревнование двух школ по принципу “чья лучше”. Мне надо было получить деньги сегодня, и я их получил…

Тачка, бибикнув, укатила прочь. Я повернулся к дверям магазина, шагнул и остановился. Потому что у дверей Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того, как‑то странно ухмыляясь, стоял Кутузов собственной персоной. Некоторое время я молча смотрел на него, соображая… Ебтать! Это же Учитель!!! Дошло, блин… Китаец на татами был Знаком о совсем другом Китайце.

Все мистично и психологично. Говоря эту фразу, полагается вместо “и” говорить “ы”, а также тщательно произносить “г” на украинский манер. Однако мне хотело материться в голос и, вообще, оказаться где‑то далеко‑далеко. Ну что за подлость? Откуда его черти взяли именно здесь и сейчас? Хотя…

Какого пня? Я уже не двадцатилетний мальчишка. Прошло десять с лишним лет… Этот человек, стоящий передо мной, неоднократно пытался меня Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того убить. Возможно, будет пытаться снова. Прямо сейчас. Но что я к нему чувствую? А ничего…

Что‑то сгустилось вокруг. Вязкое, вибрирующее напряжение. Значит, мой бой на сегодня еще не окончен. Китаец как‑то странно скособочился. Его левое плечо поплыло вниз, правое выдвинулось вперед. Левая нога чуть согнулась в колене, пальцы подобрались к ладоням. Я знал, что он собирается делать. Через столько лет Кутузов наконец добрался до меня. Добрался лично, чтобы завершить этот круг наверняка. Значит, он не оставил мысли меня прикончить. Ну что ж…

Я не боялся. Возможно, еще действовал адреналин, а скорее всего, я слишком изменился за эти годы. То Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того, что сгущалось вокруг… Тьма! Тьма, несмотря на солнце, плывущее по небу. Люди шли рядом с нами, мимо нас, сквозь нас. Шли, не замечая. Они и не должны этого видеть.

Китаец чуть сдвинулся с места. Самую малость, но это та самая малость, которая позволяет…

Он не ударил. Мое тело среагировало раньше. Руки взлетели вперед и вверх, сомкнулись ладонями и, сжавшись в кулаки, нырнули к груди. Я почувствовал гул. Вибрацию. Низкий, басовитый рев. Что‑то качнулось, повернулось и встало на место. Место за моим правым плечом. Это было мной. Я был этим. И мои Бичи Боли смотрели прямо в лицо серого Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того человека.

Кутузов отшатнулся.

— Ты… — вздохом вырвалось у него. — Ты не мог…

“Мог! — прозвучало во мне. — Мог и сделал! Тьма — не мой враг! Она и я — одно! Без тьмы нет света. Без них обоих — нет тени… Убирайся, старый призрак! У тебя больше нет власти!”

Учитель отступил на шаг. Потом еще. Остановился. Прищурившись, осмотрел меня с ног до головы. Уделив особое внимание моему правому плечу. Над которым клубилась, плеща глянцевитыми остриями Бичей, Тьма.

Надо отдать ему должное. Он не испугался. Возможно, потому, что знал — я не ударю, если не начнет он. А он не начнет. Потому что против Лунного Волка у него Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того нет силы.

Некоторое время Кутузов стоял неподвижно, потом кивнул, как бы говоря: “Ты изменился”, повернулся и пошел прочь. Не пошел, покатился, как на роликах. Я смотрел ему вслед, не убирая Бичей.

“Ты‑то не изменился, Учитель. Все тот же. Зато я — другой. Потому что принял себя со всем содержимым. И с Тьмой в том числе. Не знаю, откуда она, хотя и начинаю подозревать. Но зато я могу черпать ее Мощь. И ты понял это. Так что прощай! И лучше тебе больше не делать попыток…”

Подождав, пока он исчезнет в толпе, я отвернулся и толкнул дверь в Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того магазин.


documentajeaysv.html
documentajebgdd.html
documentajebnnl.html
documentajebuxt.html
documentajeccib.html
Документ Санкт‑Петербург. Наше время. Июль. Начало было таким же, как в первый раз, за исключением того